... Пожил - дай и другим пожить.

Устали, Виталий Юрьевич??
Я вот реально устал почему-то... особенно бороться за своё существование.

Пациент начал приходить в себя. Однако стоило мне по какой-либо причине прервать ручной массаж грудной клетки, больной вновь терял сознание и его дыхательная деятельность прекращалась - смерть насту-пала вновь.
Всякий раз, когда его жизнедеятельные функции восстанавлива-лись, этот человек пронзительно кричал: «Я в аду!» Он был донельзя перепуган и умолял меня о помощи. Я очень боялся, что он умрет, но еще больше меня испугало упоминание об аде, о котором кричал он, и где самого меня не было. Этот случай стал для меня причиной написания данной книги.

В этот момент я услышал от него довольно странную просьбу: «Не останавливайтесь!» Дело в том, что пациенты, которых мне до сих пор приходилось реанимировать, первым делом обычно говорили мне, как только к ним возвращалось сознание: «Прекратите терзать мою грудь, вы делаете мне больно!» И это вполне понятно - у меня достаточно си-лы, так что при закрытом массаже сердца я иногда ломаю ребра. И все же этот пациент говорил мне: «Не переставайте!»
Лишь в тот момент, когда я глянул на его лицо, меня охватила на-стоящая тревога. Выражение его лица было гораздо хуже, чем в момент смерти. Лицо искажала жуткая гримаса, олицетворявшая ужас, зрачки расширены, и сам он дрожал и обливался потом,- словом, все это не поддавалось описанию.

Далее произошло следующее - он широко открыл глаза и сказал: «Вы не понимаете? я в аду! Когда вы перестаете делать массаж, я ока-зываюсь в аду. Не давайте мне туда возвращаться!»
Привыкнув к пациентам, находившимся в подобных эмоциональных стрессах, я не обратил на его слова никакого внимания и помню, как сказал ему: «Я занят, не мешайте мне с вашим адом, пока я не уберу на место стимулятор».
Но человек говорил это серьезно, и до меня наконец дошло, что беспокойство его было неподдельно. Он находился в такой степени па-нического ужаса, подобной которой мне никогда не приходилось видеть ранее. В результате я начал действовать с лихорадочной быстротой. Ме-жду тем, за это время пациент еще три или четыре раза терял сознание и вновь впадал в состояние клинической смерти.

Наконец, после нескольких таких эпизодов он спросил меня: «Как сделать, чтобы мне выбраться из ада?» И я, вспомнив, что когда-то при-ходилось учить в Воскресной школе, сказал ему, что Единственный, Кто может заступиться за него, это Иисус Христос.
Тогда он сказал: «Я не знаю, как это правильно сделать. Помоли-тесь за меня».
Помолиться за него! Сколько нервов! Я ответил, что я врач, а не проповедник.
Но он повторил: «Помолитесь за меня!»
Я понял, что выбора у меня нет - это была предсмертная просьба. И вот, пока мы работали,- прямо на полу - он повторял за мной мои сло-ва. Это была очень простенькая молитва, поскольку до сих пор в этом отношении у меня не было никакого опыта. Вышло что-то примерно сле-дующее:
Господь мой Иисус Христос!
Прошу Тебя спасти меня из ада.
Прости мои прегрешенья.
Я всю жизнь буду следовать Тебе.
Если я умру, то хочу пребывать па Небесах.
Если останусь жить, то навсегда буду верен Тебе.
Наконец, состояние больного стабилизировалось, и его отвезли в палату. Я пришел домой, сдунул пыль с Библии и принялся за чтение, желая найти там точное описание ада.
В моей медицинской практике смерть всегда являлась делом обы-денным, и я считал ее простым прекращением жизнедеятельности, кото-рое не влечет за собой какой-либо последующей опасности или угрызе-ний совести. Однако теперь я был убежден, что за всем этим кроется что-то еще. В Библии о смерти говорилось как о конечном уделе каждо-го. Все мои взгляды требовали пересмотра, и мне необходимо было рас-ширить свои познания. Иначе говоря, я искал ответ на вопрос, который подтвердил бы истинность Писания. Я обнаружил, что Библия - это не просто историческая книга.

Каждое слово проходило в самое сердце и оказывалось верным. Я решил, что мне необходимо начать лучше и внимательнее изучать ее.
Пару дней спустя, я подошел к своему пациенту, желая расспро-сить его. Подсев к изголовью, я попросил его припомнить, что он на са-мом деле видел в том аду. Был ли там огонь? Какой из себя дьявол, и были ли у него вилы? Что все это напоминает, и с чем ад можно срав-нить?

Видите ли Виталий. Две тысячи лет, а реально больше еще на несколько тысяч. Люди ведь не меняются - ум все тот же. Те, что жили раньше нас, были не глупее нас. И если они не умели включать комп, то умели и знали многое другое.

Когда я стал интересоваться специально этим, то с удивлением обнаружил, что большинство (за редким исключением) ученых с мировым именем в европейской истории были людьми религиозными.

Не понятно, почему мученики спокойно шли на смерть. Не понятно, что такое русская история. Почему было так, а не иначе.

Но уровень алкашей из еврейского анекдота мне откровенно противен.